1-й КОНСАЛТ ЦЕНТР Вызов консультанта
О КомпанииНаши УслугиОнлайн УслугиПолезная ИнформацияНаши Реквизиты

Патенты и лицензии


 ИЗМЕНЕНИЯ, ВНЕСЕННЫЕ ФЕДЕРАЛЬНЫМ ЗАКОНОМ

ОТ 4 ОКТЯБРЯ 2010 Г. N 259-ФЗ В ЧЕТВЕРТУЮ ЧАСТЬ ГК РФ

 

Э.П. ГАВРИЛОВ

 

Профессор кафедры гражданского права ГУ - Высшая школа экономики, доктор юридических наук Э.П. Гаврилов (Москва, sirill@mail.ru) анализирует новый Федеральный закон Российской Федерации от 4 октября 2010 г. N 259-ФЗ "О внесении изменений в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации" <1>.

--------------------------------

<1> Патенты и лицензии. 2010. N 11. С. 53.

 

Ключевые слова: трехступенчатый тест, свободное воспроизведение для личных целей, принудительная патентная лицензия, столкновение товарного знака и доменного имени.

 

Amendments to part iv of the Civil code of the Russian Federation according to the federal law (October 4, 2010, N 259-FZ)

E.P. Gavrilov

 

Gavrilov E.P., doctor of law, professor of the chair of civil law, the Higher school of economics, analyzes a new federal law of the Russian Federation "On Amendments to part IV of the Civil code of the Russian Federation" (October 4, 2010, N 259-FZ).

 

Key words: three-stage test, free reproduction for personal use, compulsory patent license, collision between trademark and domain name.

 

Федеральный закон от 4 октября 2010 г. N 259-ФЗ "О внесении изменений в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации" был опубликован в "Российской газете" 8 октября 2010 г. и вступил в силу 19 октября 2010 г. Этот Закон, проект которого был внесен в Государственную Думу Правительством Российской Федерации 24 мая 2008 г. (более двух лет тому назад), вносит в четвертую часть ГК РФ следующие шесть новелл.

Первая новелла состоит в том, что в п. 5 ст. 1229 ГК РФ вместо второго абзаца вводится новый текст, состоящий из четырех абзацев. Вообще п. 5 ст. 1229 касается ограничений исключительных прав на различные объекты, охраняемые в соответствии с четвертой частью ГК РФ. Такие ограничения, именуемые также "случаи свободного использования", установлены как российским законодательством, так и законодательствами зарубежных стран. Упоминаются они и в международных соглашениях по охране интеллектуальной собственности.

Естественно, что такие ограничения сужают и ослабляют исключительные права. Однако эти ограничения оправданы логически, например, публичными интересами или интересами отдельных групп пользователей, а потому всегда присутствуют в любом исключительном праве. Эти ограничения - непременная составная часть (conditio sine qua non) любого исключительного права.

Для различных объектов, охраняемых исключительными правами, установлены различные такие ограничения. Разнится и их численность. Общую численность таких ограничений, установленных для всех видов исключительных прав, назвать довольно трудно. Однако можно утверждать, что всего их более сотни.

Пункт 5 ст. 1229 ГК РФ, прежде всего первый абзац, устанавливает возможность существования таких ограничений исключительных прав, определяет, что ограничение заключается в том, что охраняемый объект может использоваться без согласия правообладателя (хотя само такое использование входит в сферу соответствующего исключительного права), делит эти ограничения на две категории (случаи свободного использования без выплаты вознаграждения и случаи свободного использования с выплатой вознаграждения правообладателю), а также устанавливает, что эти ограничения могут определяться только Гражданским кодексом, но не другими законами и тем более не подзаконными актами.

Последующие четыре абзаца данного пункта в новой редакции определяют общие правила, касающиеся установления и толкования таких ограничений. При этом никакие конкретные случаи свободного использования охраняемых объектов в ст. 1229 ГК РФ не упоминаются. Речь идет лишь об общих принципах, касающихся таких ограничений, - оказывается, эти принципы существуют!

По сути, эти общие принципы содержались уже в прежней редакции этой статьи. Ранее второй абзац п. 5 ст. 1229 ГК РФ гласил: "Указанные ограничения устанавливаются при условии, что они не наносят неоправданный ущерб обычному использованию результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации и не ущемляют необоснованным образом законные интересы правообладателей". В этой норме, как видно, были сформулированы общие критерии, которые ограничивали применение случаев свободного использования. Они относились к любым исключительным правам и объектам, на которые возникали исключительные права.

Хотя эти критерии были сформулированы как оценочные (действительно, что такое "неоправданный ущерб", "необоснованным образом"?), тем не менее они давали ясное и полное представление о том, что случаи свободного использования не могут быть очень широкими, что они должны иметь определенные ограничения. Эти принципы в зарубежной литературе, а затем и в нашей получили условное наименование "трехступенчатый тест": "Любое ограничение исключительного права (1) может касаться только отдельных, особых случаев использования, оно (2) не должно наносить неоправданного ущерба тому использованию, которое подпадает под сферу исключительного права, и (3) не должно необоснованным образом нарушать законные интересы правообладателя".

Прежнее законодательство (второй абзац п. 5 ст. 1229 ГК РФ) полностью соответствовало этому "трехступенчатому тесту". Тем не менее эти критерии ограничения исключительных прав введением случаев свободного использования были заменены новыми критериями, содержащимися ныне в третьем, четвертом и пятом абзацах п. 5 ст. 1229 ГК РФ.

Новые критерии ограничений исключительных прав, во-первых, относятся не ко всем исключительным правам, как это было ранее. Они не относятся к исключительным правам на полезные модели, селекционные достижения, топологии интегральных микросхем, секреты производства (ноу-хау), фирменные наименования, наименования мест происхождения товаров и на коммерческие обозначения.

Во-вторых, эти новые критерии, касающиеся случаев свободного использования, сформулированы применительно к разным охраняемым объектам по-разному. Формулировки, которые использованы в третьем - пятом абзацах п. 5 ст. 1229 ГК РФ, теперь практически дословно повторяют формулировки, содержащиеся в Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений, Соглашении о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (ТРИПС), Договоре ВОИС об авторском праве и Договоре ВОИС об исполнениях и фонограммах.

Ныне установлено, что ограничения исключительных прав на авторские произведения и объекты смежных прав могут устанавливаться только "в определенных особых случаях при условии, что такие ограничения не противоречат обычному использованию произведений либо объектов смежных прав и не ущемляют необоснованным образом законные интересы правообладателей". Эта формулировка основывается на ст. 9 (2) Бернской конвенции и практически полностью повторяет ст. 13 Соглашения ТРИПС, ст. 10 (1) и (2) Договора ВОИС об авторском праве, ст. 16 (2) Договора ВОИС об исполнениях и фонограммах.

Разумеется, что в указанной формулировке каждое слово имеет правовое значение. Под обычным использованием, очевидно, понимается использование самим правообладателем либо по договору с ним - использование, осуществляемое лицензиатом, а также свободное, но платное использование. Более сложно определить, какие случаи свободного использования являются допустимыми. Оказывается, это могут быть только "определенные" и притом "особые случаи". Над этими определениями еще придется поломать голову.

Далее ограничения исключительных прав на изобретения и промышленные образцы могут устанавливаться только "в отдельных случаях при условии, что такие ограничения необоснованным образом не противоречат обычному использованию изобретений или промышленных образцов и с учетом законных интересов третьих лиц не ущемляют необоснованным образом законные интересы правообладателей". Эти формулировки взяты из ст. ст. 26 и 30 Соглашения ТРИПС.

Наконец, ограничения исключительных прав на товарные знаки могут устанавливаться только "в отдельных случаях при условии, что такие ограничения учитывают законные интересы правообладателей и третьих лиц". Эта формулировка соответствует ст. 17 Соглашения ТРИПС.

Следует рассмотреть также вопрос: кому адресованы указанные критерии установления случаев ограничения исключительных прав? Постановка этого вопроса очень правомерна, поскольку речь идет о случаях свободного использования, уже зафиксированных в ГК РФ, а нормы, установленные Кодексом, подлежат, безусловно, строгому и неукоснительному применению. Так кому же нужны эти принципы? Кто их должен применять? На этот вопрос я уже отвечал <2>: эти принципы должен прежде всего применять законодатель при совершенствовании существующих и установлении новых случаев свободного использования.

--------------------------------

 

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации Э.П. Гаврилова, В.И. Еременко включен в информационный банк согласно публикации - Экзамен, 2009.

 

<2> Гаврилов Э.П. и др. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (постатейный). М.: ТК "Велби"; Изд-во "Проспект", 2007. Часть четвертая. С. 18 - 19.

 

Но это не все: их должны применять и судебные органы, если они установят, что зафиксированные в ГК РФ случаи свободного использования - в результате появления новых возможностей, средств свободного использования, новой техники и технологии и т.п. - уже не соответствуют этим принципам. Установив эти обстоятельства, суд, по нашему мнению, должен квалифицировать действия лица, осуществляющего такое свободное использование, как злоупотребление правом, применить общий принцип и одновременно поставить вопрос о внесении изменений в ГК РФ.

Вторая новелла, внесенная новым Федеральным законом, касается ст. 1273 ГК РФ. Эта статья изменена структурно: теперь она состоит из п. 1, включающего в основном весь прежний материал этой статьи, и нового п. 2. Как известно, эта статья ГК РФ относится к свободному воспроизведению авторского произведения в личных целях. Ее первая часть предусматривала, что без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения допускается "воспроизведение гражданином исключительно в личных целях правомерно обнародованного произведения". Далее указывалось несколько случаев, когда такое свободное воспроизведение не может осуществляться.

Изменение, внесенное в этот текст, заключается в том, что перед словами "исключительно в личных целях" добавлено еще одно условие: "при необходимости". И теперь указанная общая норма читается так: "1. Допускается без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения воспроизведение гражданином при необходимости и исключительно в личных целях правомерно обнародованного произведения".

Прежде чем оценить новый правовой смысл этой нормы, попытаемся представить типичную ситуацию ее применения на практике. Я лично уверен, что на практике эта норма применяется чрезвычайно широко прежде всего для воспроизведения материалов, находящихся в открытом доступе в сети Интернет. Действительно, пользователь находит в открытом доступе в сети Интернет интересующий его материал и делает с него копию: сначала в электронном, а затем, вероятно, и в бумажном виде. Характер найденного произведения может быть самым разным - научная или художественная статья, фотография и т.п. Для меня более привычна ситуация, когда я нахожу интересующую меня статью в СПС "КонсультантПлюс" или "Гарант" и делаю с нее бумажную копию.

И по ранее действовавшему законодательству и, по-видимому, теперь действия гражданина-пользователя являются законными: он не должен ни спрашивать согласия правообладателя, ни выплачивать ему вознаграждение. Однако измененная норма устанавливает, что такие действия по свободному использованию могут осуществляться лишь при том непременном условии, если имеется необходимость их совершения. Но необходимость (нужда, потребность) определяется самим гражданином-пользователем: если у него нет необходимости (потребности) делать копию (электронную или бумажную) произведения, он и не будет на это тратить время и деньги (деньги - это хотя бы стоимость бумажной копии). В этой связи данную новеллу Закона объяснить очень трудно, а по моему мнению, просто невозможно.

Вместе с тем, рассматривая эту норму, устанавливающую возможность воспроизведения (копирования) произведения в личных целях, следует обратить внимание на то, что изготовленная таким образом копия произведения, хотя и является законной (легальной), не может находиться в гражданском обороте: она не может быть передана другому лицу (за плату или даже бесплатно). Она не может быть также предоставлена другому лицу во временное пользование, даже если это пользование является безвозмездным. Никакого исчерпания прав (ст. 1272 ГК РФ) в отношении этой копии не может быть. На это обстоятельство я неоднократно указывал в своих публикациях <3>. Эта особенность такой копии не отражена в ГК РФ, что отрицательно сказывается на практике: такие копии часто попадают в гражданский оборот.

--------------------------------

 

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации Э.П. Гаврилова, В.И. Еременко включен в информационный банк согласно публикации - Экзамен, 2009.

 

<3> См., например: Указ. соч. С. 181.

 

Второе изменение, внесенное данным Законом в ст. 1273 ГК РФ, состоит в том, что статья дополнена вторым пунктом: "В случае, когда воспроизведение фонограмм и аудиовизуальных произведений осуществляется исключительно в личных целях, авторы, исполнители, изготовители фонограмм и аудиовизуальных произведений имеют право на вознаграждение, предусмотренное статьей 1245 настоящего Кодекса".

Необходимость введения этой нормы, которая фактически повторяет первую фразу, содержащуюся в п. 1 ст. 1245 ГК РФ, вызвана тем, что между нормой, содержащейся в первой фразе ст. 1273, и нормой, содержащейся в первой фразе ст. 1245 ГК РФ, имеется противоречие: первая говорит о свободном использовании "без выплаты вознаграждения", а вторая норма - о наличии "права на вознаграждение". В то же время сферы действия этих двух норм частично совпадают. И на это противоречие обращалось внимание в литературе: "Несмотря на то, что коммент. ст. (1273 ГК РФ) говорит о безвозмездном использовании произведений, тем не менее правообладатели используемых произведений определенные суммы в возмещение такого свободного использования должны получать посредством механизма, предусмотренного в ст. 1245 ГК РФ" <4>.

--------------------------------

 

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации Э.П. Гаврилова, В.И. Еременко включен в информационный банк согласно публикации - Экзамен, 2009.

 

<4> См.: Указ. соч. С. 181.

 

Для устранения этого противоречия ст. 1273 ГК РФ была дополнена п. 2. Правда, при этом возникла структурная нестыковка: в главу 70 "Авторское право" оказалась включенной норма, касающаяся не авторских прав, а иных прав: исполнительских и фонограммных. Но такая "нестыковка" намного меньшее зло, чем прямое противоречие между двумя нормами ГК РФ, что имело место ранее.

Третья новелла, введенная в ГК РФ данным Законом, касается технических средств защиты авторских прав, указанных в ст. 1299. В соответствии со ст. 1309 ГК РФ эти технические средства защиты применяются и к смежным правам. При этом речь идет не о правовых средствах защиты нарушенных прав (они указаны в ст. ст. 12, 1250 - 1253 ГК РФ), а о чисто технических способах, затрудняющих доступ к авторскому произведению и тем самым приводящих к невозможности его использования. К таким техническим средствам защиты относятся пароли, кодирование, помещение идентификационных меток и т.п.

Нормы, касающиеся технических мер, ограничивающих или исключающих доступ к авторским произведениям, к исполнениям и фонограммам, содержатся в ст. ст. 11 и 12 Договора ВОИС об авторском праве и в ст. ст. 18 и 19 Договора ВОИС об исполнениях и фонограммах. Если такие технические средства защиты устраняются (взламывается код, пароль, незаконно изготавливается декодер и т.п.), то к нарушителю применяются гражданско-правовые меры ответственности: возмещение убытков и взыскание компенсации, предусмотренной ст. 1301 ГК РФ.

Норма об ответственности нарушителей, которые устранили технические средства защиты авторских прав, содержится в п. 3 ст. 1299 ГК РФ. Но эта норма сопровождалась оговоркой, смысл которой в следующем: "Ответственность нарушителя не возникает, если действия нарушителя направлены на использование или на достижение использования произведения в тех случаях и пределах, когда ГК РФ допускает "использование произведения без согласия правообладателя". Полагаем, что в данной норме речь идет о случаях использования произведения не только без согласия автора, но и без выплаты ему вознаграждения" <5>.

--------------------------------

 

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации Э.П. Гаврилова, В.И. Еременко включен в информационный банк согласно публикации - Экзамен, 2009.

 

<5> См.: Указ. соч. С. 259.

 

Анализируемый Федеральный закон исключил эту оговорку. Поэтому теперь нарушитель технических средств защиты авторских прав не может быть освобожден от ответственности, даже если он докажет, что он использовал или создал возможность использовать авторское произведение только таким способом, который исключен из сферы исключительного права или не влечет обязанности выплаты вознаграждения правообладателю.

Четвертая новелла, введенная в ГК РФ данным Федеральным законом, касается принудительных лицензий на использование одной разновидности изобретений. Как известно, принудительные лицензии, которые могут предоставляться в связи с тем, что запатентованное изобретение (а также запатентованная полезная модель или промышленный образец) не используется или недостаточно используется, предусмотрены п. 1 ст. 1362 ГК РФ. Новый Закон, учитывая оговорку, содержащуюся в подпункте (c) ст. 31 Соглашения ТРИПС, существенно ограничивает случаи выдачи принудительных лицензий на запатентованные изобретения, относящиеся к технологии полупроводников:

"Предоставление в соответствии с правилами настоящего пункта (п. 1 ст. 1362 ГК РФ) принудительной простой (неисключительной) лицензии на использование изобретения, относящегося к технологии полупроводников, допускается исключительно для его некоммерческого использования в государственных, общественных и иных публичных интересах или для изменения положения, которое в установленном порядке признано нарушающим требования антимонопольного законодательства Российской Федерации".

Изобретения, относящиеся к технологии полупроводников, в Административном регламенте по изобретениям <6> не упоминаются. Очевидно, что технологией полупроводников следует считать методы (способы) изготовления, обработки, изменения состояния и использования полупроводников.

--------------------------------

<6> Патенты и лицензии. 2009. N 8. С. 17.

 

Требования антимонопольного законодательства содержатся в Федеральном законе от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" <7>.

--------------------------------

<7> Там же. 2006. N 9. С. 58.

 

Пятая новелла, содержащаяся в комментируемом Законе, представляется нам наиболее важной и значимой как с практической, так и с научной точки зрения. Это нововведение состоит в том, что из подпункта 3 п. 9 ст. 1483 ГК РФ исключено словосочетание "доменному имени". Таким образом, норма ГК РФ, ранее устанавливающая, что "не могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения, тождественные... доменному имени... право на которое возникло ранее даты приоритета регистрируемого знака", теперь отменена.

Следует учитывать, что эта норма применялась не только при регистрации товарных знаков, но и при столкновениях между доменным именем и уже зарегистрированным товарным знаком. И в этом случае действовало общее правило: при столкновении аннулируется право, возникшее позже (то есть имеет более поздний приоритет).

Норма, касающаяся столкновения заявки на регистрацию товарного знака, или, что, по сути, одно и то же, уже зарегистрированного товарного знака, с одной стороны, и доменного имени, с другой (напомним, что теперь эта норма отменена), была сформулирована очень неясно. Из нее следовало, что такие столкновения могли возникать только между тождественными обозначениями, в то время как логика подсказывала возможность столкновений и между обозначениями, являющимися сходными до степени смешения.

В законодательстве не был решен вопрос о сферах фактического применения того или иного обозначения: возникает ли столкновение между товарным знаком, регистрируемым для соленой рыбы, и доменным именем научно-исследовательского института, занимающегося нанотехнологиями? Но, представляется, что эта норма была отменена не из-за этих неясностей. Она была отменена по принципиальным соображениям: право на товарный знак является признанным законом исключительным правом, а потому оно должно побеждать в столкновениях с иными правами, правами, которые хотя и существуют, но не наделены статусом исключительного права.

В период, когда эта норма действовала (с 1 января 2008 г. по 18 октября 2010 г.), экспертиза по товарным знакам очень часто указывала заявителю, что заявленный знак не может быть зарегистрирован в связи с тем, что тождественное доменное имя уже зарегистрировано. Такой отказ не сопровождался указанием о том, кто именно является владельцем доменного имени, где он находится, как используется это доменное имя. Получив такое указание, заявитель сам выяснял, что владелец доменного имени находится в тьмутаракани, что доменное имя не используется для товаров или услуг, в отношении которых регистрируется товарный знак, и т.д. и т.п. и сообщал все эти сведения эксперту. Говорят, что иногда эксперт милостиво соглашался с доводами заявителя. Вопрос, однако, состоит в следующем: какое решение в данном случае должен был вынести эксперт по закону? Впрочем, теперь на этот вопрос давать ответа не надо, ибо соответствующая норма отменена.

Однако с отменой этой нормы появился другой вопрос: какова должна быть судьба заявленного обозначения или зарегистрированного товарного знака, которые тождественны доменному имени, зарегистрированному до даты приоритета товарного знака и широко используемому в России для обозначения тех же товаров или услуг, для которых заявлен или зарегистрирован этот товарный знак? Можно ли в этом случае считать, что у владельца такого доменного имени появились законные интересы на его использование (п. 2 ст. 1 ГК РФ), которые подлежат защите, а потому права заявителя или владельца товарного знака должны быть ограничены? Нельзя ли в этом случае признать действия заявителя или владельца товарного знака злоупотреблением правом (п. 1 ст. 10 ГК РФ)?

Ответы на эти вопросы относятся к теории гражданского права или даже к теории права вообще. Нам нужно что-нибудь попроще: нам нужен ответ на вопрос: как все же должна решаться проблема столкновения товарного знака с доменным именем? Исключение из ГК РФ рассматриваемой нормы, к сожалению, этой проблемы не решило, хотя оно внесло существенные коррективы в практику, относящуюся к этим столкновениям. Эти коррективы в основном сводятся к следующему: при столкновениях между заявками на регистрацию товарных знаков или уже зарегистрированными знаками, с одной стороны, и доменными именами, с другой стороны, права на товарный знак значительно усилены, а права на доменное имя существенно ослаблены.

При этом следует иметь в виду, что исключение упоминания доменного имени из п. 9 ст. 1483 ГК не означает, что доменное имя вообще исчезло из правового поля. Нет, это явление (понятие) осталось в правовом поле и, в частности, в гражданском праве: оно упоминается в ст. 1484 ГК РФ как один из способов адресации, служащий доказательством того, что товарный знак фактически использовался <8>.

--------------------------------

<8> Вообще вопрос, как следует определять доменное имя, является сложным и дискуссионным. В проекте четвертой части ГК РФ от 23 марта 2006 г., внесенном в Государственную Думу 18 июля 2006 г., доменное имя (в ст. 1542) определялось как "символьное обозначение, предназначенное для идентификации информационных ресурсов и адресации запросов в сети Интернет и зарегистрированное в реестре доменных имен в соответствии с общепринятым порядком и обычаями делового оборота (ст. 5 ГК РФ)".

 

Исключив указание на доменное имя из п. 9 ст. 1483 ГК РФ, мы не избавились от доменного имени. Помните, у А.С. Пушкина:

"Да, жена не рукавица:

С белой ручки не стряхнешь

И за пояс не заткнешь".

Соотношение права на товарный знак с правом на доменное имя требует дальнейших исследований.

Последняя, шестая новелла, внесенная новым Федеральным законом в ГК РФ, касается наименований мест происхождения товаров. Она состоит в том, что п. 1 ст. 1516 ГК РФ, содержащий определение наименования места происхождения товара, дополнен следующим абзацем: "Положения настоящего пункта соответственно применяются к обозначению, которое позволяет идентифицировать товар как происходящий с территории определенного географического объекта и, хотя не содержит наименования этого объекта, стало известным в результате использования данного обозначения в отношении товара, особые свойства которого отвечают требованиям, указанным в абзаце первом настоящего пункта".

Поскольку далеко не каждый специалист по интеллектуальным правам и даже не каждый патентный поверенный (получивший аттестацию без ограничения или по наименованиям мест происхождения товаров) сможет понять смысл этой новеллы, постараюсь пояснить ее, как я ее понимаю. Определение этого понятия, содержащееся в первом абзаце п. 1 ст. 1516 ГК РФ, сводится к тому, что наименование места происхождения товара - это наименование (иными словами, название, имя) определенного географического объекта: города, сельского поселка, района, области или даже целой страны. Наименование именно такого географического объекта может стать наименованием места происхождения товара, если оно приобретет определенную известность, репутацию. Но, оказывается, что определенную известность, репутацию могут приобретать и иные слова (или словосочетания), которые сами по себе не являются наименованиями определенных географических мест, но в силу своей известности, репутации оказываются связанными в сознании покупателей (потребителей, пользователей) с определенным географическим местом. Такие обозначения в силу прямого указания, содержащегося в новом, втором абзаце п. 1 ст. 1516 ГК РФ, также могут быть признаны наименованиями мест происхождения товаров.

Таким образом, наименования мест происхождения товаров - это любые указания, которые в связи с особыми качествами товаров, производимых в определенной местности, стали увязываться с этой местностью, превратились в географические указания. Новая норма, таким образом, расширила само понятие "наименование места происхождения товара", которое теперь полностью соответствует понятию "географическое указание", которое содержится в разделе 3 Соглашения ТРИПС.

 

Список литературы

 

 

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации Э.П. Гаврилова, В.И. Еременко включен в информационный банк согласно публикации - Экзамен, 2009.

 

1. Гаврилов Э.П. и др. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (постатейный). Часть четвертая. М.: ТК "Велби"; Изд-во "Проспект", 2007.

2. Комментарий к части четвертой ГК РФ / Под ред. Л.А. Трахтенгерц. М.: Контракт, 2009.

 

 

(Статья: Изменения, внесенные Федеральным законом от 4 октября 2010 г. N 259-ФЗ в четвертую часть ГК РФ (Гаврилов Э.П.) ("Патенты и лицензии", 2010, N 11))

 



Опубликовано: 29.09.2011
© ООО «1КЦ» 2002-2017
Контактная информация        Лицензии и сертификаты
Москва Санкт-Петербург Екатеринбург Мурманск
8-911-1180886 8-981-7491808
(812) 412-4989
8-901-3160314 8-901-3155037
Наш индекс цитирования